Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:35 

Привет, док! Блантер, R

Тетушка Гарик
Defective
Название: Привет, док!
Автор: Тетушка Гарик
Бета: Кейя
Артер: Now-or-Never
Размер: ~9 300
Персонажи: Блейн Андерсон, Хантер Клэрингтон
Категория: преслэш
Жанр: фантастика, космо-АУ, постапокалиптика, кейс-фик
Рейтинг: R
Саммари: берегись темного гостя


Экипаж Новых Направлений рассаживается по местам в совершенно подавленном настроении. Необходимо выбрать того, кто сменит на посту предыдущую канарейку. И, в конце концов, запоет.

Тина провожает крупицы звезд, укрытые дымчатой невесомостью, и ее взгляд заметно тяжелеет. Тина сделала выбор, как и все остальные в кают-компании.

— Не расстраивайся, — утешает ее Блейн, ловя ртом пузырек теплого чая.

Они пристегнуты к креслам эластичными ремнями, ступни перебирают в воздухе несуществующие ступеньки. Команда Новых Направлений исходила весь этот космос на своем чудо-корабле. Увидела самую темную сторону вселенной. Но, когда темная сторона вселенной погналась за ними, ничего не смогла противопоставить. Новорожденный убийца, сотканный из антиматерии, уже рыдал на пороге их дома. Чтобы разрушать человеческие ткани, убийце не был нужен воздушно-капельный путь. Технически, он мог проникнуть прямо через обшивку корабля.

Так появились канарейки-постовые. Они должны предупредить, когда подросший сирота постучится в очередную дверь.

Не расстраивайся, когда я умру, Тина, – вот о чем просит Блейн на самом деле.

— Это было тяжелое решение, — говорит за каждого члена экипажа молодой Пакерман. Под столом Райдер стискивает его колено через плотный эластик.

— У нас отличная команда. Избрание нового лидера - дело недолгое, — черта с два Андерсон будет испуган. Он прекрасно знает, как себя вести, не толкая никого в яму под названием “мучительное сожаление”.

«Славься мама Америка», — кислая мина на лице Китти Вайлд говорит сама за себя. Джейк и Райдер кивают в такт друг другу, как сиамские близнецы. Кто же из них станет вожаком? Время покажет.

Людская численность на корабле постепенно снижается. Судьба судна передается из рук в руки. Финн и Пак, Сантана и Курт, Себастиан. Каждый день на пути в столовый отсек Блейн неслышно здоровается с четырьмя портретами на желтоватых листах металла. С табличкой для Себастиана Блейн велел повременить, потому что слишком глупо и неожиданно. Он должен был всего лишь проверить работоспособность Языка, ничего больше. Честолюбивый индивидуалист Себастиан, который с любым заданием справлялся в одиночку и говорил, что второго такого специалиста среди членов экипажа попросту нет. Он зашел на вахту один – приплыл в буксировочной капсуле обмякший, набело перепелёнатый. Торжественно спящий капитан. Новые Направления встретили соловья залпом орудий: неизвестный враг не должна к ним приближаться. Прах ушедшего в отставку соловья разошелся микроволной по космической глади.

Любой из возможных сценариев не станет для Блейна неожиданностью. В конце концов, посмертная маска Смайта на рабочем столе - очень действенное напоминание.

— Нужно проверить работоспособность Языка, - Вайлд не в первой марать руки. Задание проговаривается неизменно верными интонациями. Девочка с идеальным слухом, Вайлд пойдет на вахту последней. Ей дорожат и хранят с того момента, как тесты признали отличный слух Марли не таким утонченным, Нераспутившуюся Роуз тут же подарили отряду на другом искусственном спутнике Земли.

Китти с Блейном чем-то похожи. С той же неотвратимостью, с какой лидеры идут на Язык, слухачи отдают приказы со станции. Субординацию Блейн Андерсон уважает как ничто другое. Только справедливость, пусть и неотличимая от профессионального геноцида, не дает погрязнуть в междоусобных распри.

— Так точно, Вайлд, — рапортует Блейн и расправляет плечи. Похрустывает ткань с полосами на плечах, четырьмя капитанскими звездочками космодесанта.

— Перевожу вас в должность судового доктора, Андерсон, — чеканит маленькая Китти. Две полоски на ее кителе не дадут соврать: она даже не сержант.

— Так точно, Вайлд, — сдержано склоняет голову Блейн.

— Сдайте капитанские погоны, доктор, — продолжает Китти. После андерсонского сигнала по симпатической связи знаки отличия со шлепком отскакивают от швов. Щуп бортовика утаскивает ненужные теперь куски резины под платформу на потолке.

— Идемте отпразднуем ваше назначение, — светлеет лицом Китти, заготовленные реплики которой подошли к концу.

— Так точно, Вайлд, — улыбается в ответ Блейн, чтобы хоть немного ее подбодрить. Членам экипажа известно, что Вайлд изводит себя после назначений, изводит серьезно. Булимия, когда ее голова склоняется над унитазом в санчасти, и пшеничный хвост ходит из стороны в сторону, - не самое неприятное последствие командных решений экипажа.

Блейн позволяет Китти приколоть ему докторскую нашивку - на этот раз вовсе без полос и звезд - и ведет ее в конференц-зал. Остальные следуют за их тихо переговаривающейся парой.

— Я как Мария Магдалена, — шепчет Китти, стирая со лба испарину.

— А я как Фредди Меркьюри, только пока еще ничем не заразился, — в тон ей секретничает Блейн.

— Давай споем что-нибудь вместе напоследок, — оживляется Вайлд, берясь за бокал шампанского.

— Ну конечно. Шоу должно продолжаться.

— С нами или без, — заканчивает за Блейна Джейк Пакерман, внебрачный сын какого-то очень жестокого, но незначительного человека. Джейк несколько лет сидел по передержкам, зарабатывал на жизнь гонками на двухколесниках. Позже научился маскировать неуместные реплики сарказмом, несдержанность обуздал въедливостью и поступил на флот.

Команда заполняет небольшую комнату, похожую на пчелиную соту и убранную карбоновыми пластинами. Здесь помещен еще один подиум бортовика.
Празднуют до глубокой ночи, а к пяти часам Китти уже делится ужином с унитазом в санчасти. Щуп придерживает ее закрученный калачом хвостик, потому что Блейн так распорядился. Сам Блейн усаживается в точную копию суденышка, в котором к Новым Направлениям прибилось тело Себастиана, и отжимает автопилот. Скрежещущий механикой голос трещит про то, что координаты заданы, азотистые соединения поступают в камеру, и Блейн сам не заметит, как доберется до Языка в самые кратчайшие сроки. Особенно, если прямо сейчас наступает краткосрочная криогенная кома.



По прибытию нет даже слабого ощущения, что Блейн спал: мышцы в прежней отличной форме. Тело с точностью исполняет приказы головного мозга: провести стыковку с кораблем-спутником, осмотреть рабочую площадь, проверить целостность обшивки, запросить у бортовика информацию по состоянию посудины. И, разумеется, проверить, не находится ли здесь кто другой. Может быть, Себастиан еще тут, среди старого оборудования с проступившей сквозь пластик чернотой металла. Может, он продолжает ходить узкими коридорами, их бывший кенар, заносить данные для отправки Новым Направлениям. Но если бы Блейн и увидел его долговязую фигуру, значило бы это только одно: Блейн рехнулся и потерял самообладание от ужаса. Чертов Себастиан Смайт мертв, как самая последняя бактерия после облучения ультрафиолетом. Они не знают, где он облажался.

Смайту для чего-то понадобилось выходить в открытый космос. Он умер не в воде, не в глубине лаборатории и не в рубке. Он умер, одетый в белый саван, раскинув руки посреди невесомости, населенной нечистью не хуже, чем ад. Темный сирота подкрался к нему и перебил каналы жизнеобеспечения. Расплющил человеческого моллюска подошвой сапога. Смайт выглядел ужасно, когда Блейн делал заказ голографического слепка его лица.

Андерсон приваливается к стенной пластине, пытаясь избавиться от цветных кругов перед глазами. Кровь бухается в сосудах как сумасшедшая. Это приступ паники, которую нужно задушить в себе каким угодно способом. Кроме того, станция нуждается в починке. Первичного сканирования достаточно, чтобы понять: мощности Спутника не используются на полную. Сектора ближайшего радиуса не функционируют - явная угроза безопасности Новых Направлений.

Антиматерия приучилась изводить людей хитро и даже элегантно. Временами думалось, что она вовсе не глухая, немая и слепая как древний идол, а много умнее. Бортовик докладывает: выпали зоны А, Е4, F и HJ. Блейн посылает щупы к нужным секторам, а сам бежит к рубке – даже самой точной механикой должен управлять человек. Станция никогда не существует сама по себе, без канарейки внутри она лишь нагромождение сверхлегкого непроводящего металла. Андерсон запрашивает, как так произошло, что зоны выпали, если их исправность (не менее 50%) подтверждена первичным сканированием. За каким чертом зад их базы не прикрыт в течение четырнадцати суток с момента смерти Смайта.

— Здравствуй, Спутник, — говорит Блейн, и левая часть его рта дергается, как ужаленная. Он улыбается. — Прошу предоставить аналитику о работе внешних сканеров за срок в тридцать суток.

— Мистер Андерсон, — в начинке станции тренькает найденный профайл бывшего капитана. Подтверждение прав через голосовую службу мгновенное. — Подключитесь к бортовому ИИ для получения дополнительных сведений.

— Ну разумеется, как же без этого.

Для экипажа существует несколько необходимых процедур на новом судне, и замыкание искусственного интеллекта на своей голове отнюдь не является самой любимой. Даже для тех, кто за службу переменял десятки судов и команд.

Перед рубкой Блейн проходит дезинфекционную линию. Он скидывает скаф, затем спандексную оболочку на замке. По полу шлепают подошвы его ног. У рубки установлена гравитационная симуляция, разве что притяжение раза в полтора слабее, чем земное. В красной комнате дезинфекции его сплющивает пополам. Бортовик трудится над тем, чтобы вывести с кожных покровов все вредоносные бактерии. Щелкает звуковой сигнал: ура, у Блейна нет рака и злокачественных уплотнений, поноса, золотухи и насморка. Про панические атаки ни слова. Новоиспеченному доктору разрешается пройти в центр управления и надеть штаны.

— Какой вид, — подмигивает с монитора ухмыляющееся лицо Китти.

Блейн стоит перед ней с неприкрытыми гениталиями, перебитыми коленями и намеком на животик, который должен появиться годам к тридцати. Мокрые после дезинфекции волосы облепили голову и висят на уровне глаз, как китайский салат. И да, Блейну сейчас немного не по себе, потому что атомы его тела только что хорошенько разогрели.

— Годы в подготовительном корпусе не пропали для тебя даром, Китти, — одобряет Блейн, обтираясь пушистым полотенцем. — Идеальный расчет времени приема сигнала.

Вайлд все-таки идиотка. Использовать волну передатчика между Направлениями и Спутником для мелких пакостей – вершина ее комического таланта. Задержка между станциями превышает полчаса, и надо было исхитриться, чтобы сообщение раскрылось в тот момент, когда Андерсон измочален дезинфекцией.

Стало быть, игра в подножки между Джейком и Райдером продолжается. Лидер не назначен, а его функции временно исполняет Китти. И она рада, нет, действительно. Рада, что может подставиться под удар, хотя бы в своем воображении, и защитить других. В подготовительных корпусах новобранцам хорошо прочищают мозги.

Блейн прогоняет обрывки старых воспоминаний, которые возникают от одного слова «подготовительный» («Майор, Андерсон получил ранение в область брюшины!» «А в голову он там ничего не получил?») и записывает краткий доклад. Видео направляется экипажу Новых Направлений. Расчетное время трансляции – тридцать минут пять секунд. Андерсон еще не знает, что она будет последней, и связь между базой и кораблем-спутником на этом оборвется.

Пока - он разделывает пару проводков из щупа на рубке. Зачищает резину и оставляет голые жилы. Защипывает трехвыводным коннектором. Отдирает от шеи временно ненужный коннектор базы и заменяет на местный. Щиплется обожженная кромка кожи. Ничего не поделаешь: чтобы замкнуть местный ИИ, необходимо физическое подключение. Когда все готово, Блейн устраивается в кресле и соединяет две пластиковые головки с выходом у себя на шее. Следует слабый разряд тока, тело Андерсона инстинктивно напрягается. Сознание перекидывает мост к системе искусственного интеллекта судна, и она нехотя дает права, делится информацией.

Андерсон колотит пятками по полу и зло раздувает ноздри. Непривычная прошивка душит его изнутри, чуть не перекрывает доступ к кислороду. Андерсон вовремя выравнивает соединение, и слипшиеся легкие расправляются обратно, с жадностью принимая бедный кислородом воздух.

— Подключение установлено, — рапортует Спутник без особого интереса.

— Углубленная аналитика. Работа внешних сканеров. Тридцать суток. Пошел, — Блейн утирает пену с подбородка.

Отчет транслируется в подкорку головного мозга. Каждый сканер из обширного спектра, шепчет Спутник, исправно работал весь месяц. Запускал сигнал своей частоты в открытое пространство, а затем ловил отклик, как пес – изгрызенный теннисный мяч. Никакого темного сироты, никакой антиматерии. Между тем, сканеры зон A и E4, выпавшие первыми, были в таком отличном состоянии, что Смайт оценил их работоспособность на 98% и 97% соответственно. А ведь электроника работает только под началом человека.

— Сделай вывод на камеры, — подсекается с кресла Андерсон. Кажется, вот оно. Вот в чем на этот раз дело.

Спутник, черт возьми, проклят. За последний год он унес столько жизней, сколько Новые Направления потеряли за все время своего существования. Пятерых. Все они ушли совершенно по разным причинам, но только Смайт, только он мог уйти…

— Пароль, — говорит станция. И повторяет после щелчка открывшегося окошка на мониторе. — Пароль.

— Выступаю от ответственного лица судна.

Внутри Спутника нехотя щелкают оптоволоконные щупы. Андерсон, запрокинув голову, смотрит на потолочный подиум и ждет, когда же змеиный клобук разродится записями, которые закрыл после себя Себастиан Смайт. Потому что никакого другого видеодневника он не оставил. Только нечеткие записи с орбитальных камер.

На последнем видео Смайт выходит в открытый космос, старомодно пристегнувшись тросом к внешнему понтону. Он скользит вдоль обшивки корабля и сам, паршивец, сам отключает сектор HJ. Андерсону даже в голову не приходило, что зоны можно ослеплять вручную. Простой и эффективный способ – выйти в невесомость, добраться до панели и отключить, набрав белой перчаткой кодовую комбинацию.

«Это мятеж? Акт ведьминского самосожжения?» — с ужасом думает Блейн, по очереди прокручивая записи последних суток пребывания Смайта. Как он шерстит каюты, обрубая источники питания. Заодно лишая базу глаз и ушей. Как он спускается к Языку и долго валяется на обтекаемом кончике. Притихший Смайт в шкуре из спандекса, нечитаемый взгляд и отросшие за четыре месяця отшельничества волосы на висках. До конца вахты оставалось едва ли больше трех недель.

«Бессловесный предатель», - в сердцах бросает Блейн и отправляет архив записей Новым Направлениям. С канарейками такое редко, но бывает. Только оставь ее в одиночестве, и у нестойких едет крыша. Изобретательность Смайта казалась незаменимой, но уничтожать защиту Спутника от безделья – уже за гранью разумного.

Себастиан был слишком замкнутым и эгоцентричным для роли канарейки. Сочетание двух этих качеств порождает либо тиранов, либо сумасшедших. Смайт угодил во вторую категорию, хотя экипаж Новых Направлений смело ставил на первую.

К выходу на понтон Блейн готовится основательно: вычитывает в бортовом справочнике основные советы по тому, как вести себя в открытом космосе. Пробует дозвониться до базы, но тщетно: все на запланированном собрании. Объявляют нового лидера. Андерсон сообщает, что прошлой канарейке напрочь отшибло мозги, и новая занимается восстановлением секторов. Выходить в пустоту и глухую вечную ночь страшно. Даром, что прослужил на флоте без малого четыре года, Блейн никогда не соприкасался с бездной открытыми телами. Ему могли бы помочь Тина или Райдер. Они занимались починкой обшивки и хорошо знакомы с превратностями матери вселенной.

«Я могу попросить помощи Базы. С Земли», - в желудке Блейна возится что-то скользкое и трепетное. Волнение перед людьми с Базы его было вечным и несокрушимым. Как и у всех, рожденных за пределами Земли, планеты, за которую они боролись с невидимым врагом, отбивали атаки анархистских посудин. Оберегали на расстоянии и любили безусловной любовью, взращенной на детских сказках и байках с попоек.

Блейн вызывает Центр и чувствует приятную теплоту внутри, словно обращается за советом к доброму полузабытому другу. Интересно, они говорят с каким-нибудь необычным акцентом? Такие же ли они на вид? Как они общаются между собой, земные гражданские? До Базы сигнал идет магические быстро, преодолевая вторую космическую, последнее сопротивление на пути землян к покорению ткани космоса. Иногда они тянут одеяло на себя, но кто Блейн такой, чтобы осуждать внешнюю политику. Точно не старший брат, который понимает в этом получше вояки-младшенького.

Две минуты обмена сигналами проходят единой секундой. Лицо Блейна расчерчивается корявой мечтательной улыбкой.

— Привет! — отвечают с того конца провода. Вместо расслабляющей музыки на фоне играет старая шумная рок-группа.

— Здравствуйте, — воспитанно здоровается Блейн в отросток микрофона, зависнув перед открытым порталом в космос. Трос закреплен у него за поясом. — Это Андерсон, «Спутник». Мне нужен Центр помощи первого флота.

— Да-да, вы попали куда надо, — усмехается все тот же бархатный голос. — Рассказывайте, что болит.

— Я сам доктор, — огрызается Блейн. Правая рука, держащаяся за круглый люк, сползает в сторону. Корпус растягивается гармошкой — ощущение не из приятных, — Переключите на сотрудника колл-отделения, если не сложно.

— Да что же это, — возмущается невидимый собеседник. — Восьмой, ты с кем меня соединил? Что, поддержка «Новых направлений»? Недалеко от Земли? Ну ладно, должен будешь! А я вас слушаю, доктор. Излагайте проблему.

Андерсон не думает мяться.

— Необходимо включить несколько зональных сканеров. Я никогда не выходил в открытый космос, тем более, по реям к дальним зональникам. Мне нужна некоторая поддержка с Базы.

— А вы смертник-канарейка, да? — беззастенчиво спрашивает оператор.

— Нет, лидер. Избран большинством.

«Херово», — бормочет про себя оператор. — «Теперь и основными составами бросаются».

— Что? — осторожно переспрашивает Андерсон.

Теперь голос звучит повежливее и даже как будто соблюдая необходимую субординацию.

— Чепуха. Где ваш напарник?

— Он… Передо мной был сотрудник-индивидуалист. Из него растили специалиста широкого профиля, так что он предпочитал работать в одиночку. А мне напарника уже не досталось. Нас, — поправляется, — точнее, экипажа стало мало для отправки двух канареек одновременно.

— Ясно, — отвечает оператор, помолчав. — Пятый, убери это от меня. Вот же блядская спленда… Выведи-ка лучше нужный слот. Ага, благодарю. Как вас зовут, Андерсон?

— Блейн. Меня зовут Блейн.

— Отлично, Блейн. Готов выйти в открытый космос?

— На сто процентов, — почти не врет Андерсон.

И медленно отпускает себя в пустое пространство черноты. Ощущения как в информационном центре Новых Направлений, только острее: ноги по привычке пытаются ухватить твердь, но через несколько секунд тело расслабляется и передает всю власть рукам. Блейн цепляется за понтон и продвигается к блестящей панели первого сканера.

— Поймал маячок с твоего костюма, - доносится голос с расстояния в тысячи километров. — Подключаюсь к ближайшей камере. Дай пользовательский доступ.

— Сейчас… — кряхтит Блейн. Самостоятельное скольжение получается медленным и неповоротливым – работа топливного ранца грозила бы вылетом с реи. В отличие от внутренних работ на станции, выполнение которых Блейн довел до автоматизма, путешествие вдоль оболочки дается ему с большим трудом.

— Не торопись, — предупреждает голос. — Бок Спутника упирается в тропу астероидных обломков. Сканер мог бы тебе подсказать, но, к сожалению…

— Кое-кто его выключил, — сквозь зубы шипит Андерсон.

— Верно, — соглашается оператор. — Я все еще тебя не вижу. Как дойдешь до B3, помаши в камеру ручкой.

— Договорились.

Глаза Блейна сосредоточены исключительно на траектории движения, прямой, как стрела. Но даже страховка троса не может внушить телу, что оно в безопасности. Неожиданно что-то больно врезается в ногу. Словно бугимен из детского сна хватает Блейна за лодыжку и тащит вниз. Туловище слегка закручивает в сторону, пока пальцы пытаются ухватиться за металл направляющей.

— Я только что наткнулся на тропу, — горло Андерсона немеет. ИИ Спутника услужливо анализирует информацию с немногочисленных датчиков костюма, и она… неутешительная. — Один из обломков врезался в мою левую ногу. Повреждена целостность скафа.

— Не критично, — напевает оператор. — Позаимствую ваши со Спутником логи, если ты не против. Девятнадцатый, окажи услугу! — кричит он на весь Центр. — Просчитай сопротивляемость.

Пока Блейну не больно. Он чувствует касания крупиц астероида о свой бок и плечо. Они не дотягиваются до него, огибают. На деле огнеупорная поверхность костюма близка к возгоранию. Вот-вот треснут накрепко спаянные швы. Финишная черта близка: он прибыл на место, осталось только перезапустить зональник. Блейн салютует в сторону В3, который показывается из-за крыла солнечной батареи.

— Ты весь в огне, — шепчет голос. Андерсон откликается и видит едва испускаемое сияние своих ступней между осколков, волнующихся прибрежными рыбками.

— Скорее, — Андерсон выдергивает из шейного отдела костюма коннектор и грубо вставляет его в махину сканера. — Придется взламывать. Пароль сменили.

«Смайт».

Драгоценное время утекает по миллисекундам. Промедление карается распятием в невесомости.

— Рядом с тобой главный манипулятор. Не дергайся, он подлезет сзади.

Спиной Андерсон чувствует нависший щуп, который идеален для работы на внешнем периметре. Манипулятор танцует тенью на плечах Блейна и ювелирно опускается, завернув свою трехпалую голову за панель сканера. Несколько долгих мгновений Блейн и оператор взламывают сканер, последовательно сшибая завинченные гайки кода. В нем нет ничего изощренного: на Спутнике не хотели лишних проблем с системой ИИ.

— Возвращайся. Немедленно, — отрывисто приказывает голос, пока щуп продолжает свои манипуляции над задней стенкой панели. — Перезапускаю.

Андерсон взвинчен до предела. Услышав заветную команду, он начинает скользить назад, делая мощные махи руками, лишь бы набрать скорость. Ступни жжет так сильно, что перед глазами черти танцуют. Процесс разгерметизации вот-вот запустится. Еще немного – и до Блейна доберется беззвучная подушка вакуума. Он карабкается вперед и все-таки слышит, как Себастиан Смайт тянет его назад, предлагая всякие глупости.

«Упадем на Землю».

Они никогда не были земными детьми. Не Земля дала им жизнь, пусть это и немного неправильно. «Спутник – то место, к которому я шел годами. Личный предел», — пронзает Блейна болезненно приятная мысль. Его главная миссия в самом разгаре, и он непременно выживет. Вот что единственно важно во время отсчета Спутником миллисекунд.

— Готово, док.

Щуп проходит между его широко расставленными ногами, вгрызается когтями в ранец и тащит с такой силой, что в пространстве возникает редкой красоты огненная волна. Щеки Блейна в слезах и поте. Рот плотно сомкнут.

— Последний рывок.

У оборудования Спутника много недостатков, но все-таки основной – медлительность. Очевидно, что даже щуп не наберет необходимой скорости. Андерсон сгорит на подходе к атмосфере корабля. Но в голове у сумасшедшего оператора из Земного Центра созрела новая идея. По его приказу щуп нешироко размахивается и кидает тяжелый скафандр с Блейном внутри к раскрытой окружности. По наитию Андерсон успевает снять страховку – чтобы не снижала скорость полета. Разворачивается боком, сгибает колено и прикрывает голову локтем, вспоминая старую лекцию из подготовительного корпуса. И благодаря этому чудом не пропарывает живот стенкой шлюзового модуля. Округлая дверь с треском закрывается. Щуп оператора не успевает всего ничего. Умную трехпалую голову перерубает у основания «шеи», и гигант обрушивается рядом с Блейном. Иллюминация на его заостренной морде гаснет, когти расслабляются. У окольцованной перемычки поднимается сизый страшный дым. Еще один древний динозавр уходит на заслуженный покой. Жаль, что так бесславно.

«Каждый доктор должен быть немного мясником», — вспоминает Блейн слова своего первого командующего.

Слышно, как в атмосфере дымится скаф. Не помня себя от боли, Андерсон стаскивает обмундирование, подбирает тяжелую голову щупа и ползет к стыковочному проему. Поврежденные ноги не слушаются, но Блейн знает, как в этом случае необходимо действовать. Шлюз с приваренными ступенями находится в середине служебного коридора. Блейн держится за перила одной рукой, но после парения над сканером дорога к системе жизнеобеспечения не кажется такой уж сложной.

Язык встречает его, как хорошего знакомого. Из всей системы он единственный, кто безошибочно определяет в Блейне канарейку, оберегающую станцию от нападения. Он единственный принимает каждого, кто к нему обращается, и лечит раны, за которые не берутся другие элементы системы жизнеобеспечения. Блейн рушится на корень, и его сознание постепенно проваливается в забытье.

Клубок оптоволоконных щупов гораздо мощнее и неповоротливее тех, что прячутся под платформами и берут на себя рутинные обязанности, сосредоточен сейчас под телом Андерсона, вынесенным к самому краю. Ему всего лишь надо стащить с ног обгоревшие куски эластика и опуститься под приятное течение на нижнем уровне станции. Мутировавший карп кои проходится рядом с его бицепсом, сбегая от яркого светового пятна, которое создает открытый шлюз.


Немой и чрезвычайно проницательный обитатель судна гудит под его обожженными ногами ласково. Протяжно.

— Помоги, — просит Блейн, едва ворочая собственным языком.

Полутьма вкупе со спокойными подводными течениями приводит его в состояние полного принятия. Сегодня была не лучшая вылазка. Если бы не оператор, кто знает, чем мог кончиться спуск по рее. Может, именно так не стало выгоревших дотла Сантаны и Курта.
«Процент поврежденного кожного покрова составляет 10%, состояние средней тяжести», - докладывает верхний ИИ Спутника.

— Для чего нужно прикидываться искусственным интеллектом, если ты – всего лишь система последовательностей? — смеется Блейн перекошенным ртом.

Язык - другое дело. Сплетенный из рецепторов и питательной основы, выжимающий из ткани космоса все пригодные к переработке элементы, он словно естественное продолжение экипажа. Вот почему именно тут, в подшлюзовом пространстве, можно пересобрать себя заново за считанные часы. Блейн откидывает голову на влажно поблескивающую жидкость. По коже пробегаются слабенькие разряды тока. Эфир поднимается выше. Закрывает трещинки и порезы. Ноги стонут, но боль постепенно унимается вместе с тем, как уходят свежие волдыри и покраснения. Тело латает себя, черпая все необходимое среди языкового модуля.

В воздухе висит запах мирры и латуни. Тончайшие нити подбираются к рукам и шее Андерсона и снова подключают его к системе Спутника. На этот раз он взаимодействует только с нижним отделом, не затрагивая массив ИИ.

Блейну кажется, знакомый голос толкует о чем-то рядом с его ухом.

— Незаменимость людей - миф, — проповедует голос. — В выборе между машиной и нелогичным метущимся человеком, предпочтение неизменно оказывается на стороне живого. Даже ты, доктор, не пожалел одно из порождений Языка.

Андерсон скашивает глаза вниз, на свое белое обновленное тело, и видит, как гудит отсеченная голова помощника рядом с его бедром. Щуп не подлежит восстановлению, и оптоволоконные отростки Языка тащат его в непроглядную тень, чтобы разобрать на запчасти для будущих собратьев.

— Неправда. Ты чувствуешь, — говорит Блейн и смотрит на оранжевую монету шлюза. Медный пятак, который разум Спутника не желает ему подбросить.

— Вот увидишь, — отвечает ему Язык и добавляет. — Переключи меня.



После восстановления Блейн оказывается на корне Языка, у самой лестницы. Рядом лежит костюм с дополнительными уплотнениями на икрах и коленях. До Андерсона потихоньку доходит, сколько же времени он упустил, отлеживаясь в восстановительном бульоне. Расположением Спутника нельзя разбрасываться просто так. Если бы не паника, ожоги можно было бы подлечить и в санитарном блоке. Но присутствие оператора позволяло собраться и в то же время расхолаживало. Напарник – ахиллесова пята многих канареек. Распускается непрошенное сочувствие, эмпатия и легкая подозрительность. Финн и Пак могли бы раскрыть эту тему чуть больше. Их нашли на станции с перерезанными глотками. Кажется, они собирались выходить на починку малых солнечных батарей. Собственную панику Блейн, по здравому размышлению, решает отнести к производственной ошибке, от которой можно и следует избавиться.

Он методично отжимается от койки, когда ИИ Спутника оповестило, что третье видеосообщение не дошло до базы Направлений и ни с чем возвратилось обратно. Андерсон отдает специальное распоряжение: приблизиться к станции, чтобы хоть немного сократить время отклика. Но и теперь Направления не спешат отвечать.

«Активизировались анархисты?» — предполагает Блейн.

Анархистские шайки частенько колесят недалеко от Земли в расчете на наживу и захват политических заложников. Иногда им удается разжиться деньгами, а вот на крупную птицу они нападают редко. В данной ситуации привлекательным объектом может оказаться Вайлд, слухач, который поможет избежать встречи с темным сиротой, пока шайка продолжит промысел в американской космозоне. Впрочем, все это пустые андерсонские домыслы...

— Повтори передачу сигнала на другой частоте. Собери и стенографируй факты из всех записей. Отправь текстовым сообщением.

Так послание быстрее достигнет адресата. Впору говорить о сжатых сроках. Сгустков антиматерии не было замечено в течение последних дней. Следует готовиться к худшему - массированной атаке и человеческим потерям в том числе.

Андерсон находится в малом исследовательском модуле, когда Спутник оповещает о входящем соединении. Блейн облегченно выдыхает, но затем все встает на свои места: сигнал тянется со злополучной земной Базы. На данный момент, это единственный активный объект, с которым кораблю удается установить связь.

— С вами говорит доктор Блейн Андерсон. “Спутник”, сопутствующее судно станции Новые Направления.

— Привет, док! — отвечает с того конца знакомый голос.

— Разве звонки распределяются между операторами не случайным образом? — вежливо осведомляется Блейн.

— Совершенно верно. Соединение устанавливается с уже знакомыми кораблями, только если проблема, с которой обратились, осталась не решена. Зональник мы с тобой, кажется, починили. К вам там случайно не приближается темный сирота?

— Случайно нет, - огрызается «док». — Так в чем дело?

— Распоряжение сверху. Говорят, канарейки и слухачи трепетно относятся к прямым приказам начальства.

— Что от меня требуется? — сбивает с себя спесь Андерсон. В конце концов, он теперь не капитан, а канарейка. И должен придерживаться той линии, где экипаж находится в полной безопасности.

От генералов, как и от объединений анархистов, можно ждать всего, чего угодно. Так в последнее время разворачиваются политические игры, с экивоками в сторону демократичности и одновременно - жестким контролем первого флота.

По большому счету, Новые Направления и Спутник лишь номинально считаются гражданскими судами. Судя по работе последних лет, Направления вполне можно называть военным судном, а Спутник – исследовательским. Такого проработанного и жизнеспособного образца Языка мало где можно сыскать в текущей космической зоне. Разве что анархисты с “Далтона”, поступала информация, позволили себе похожего зверя.

— Надеюсь, мы сейчас не о “Далтоне” толкуем, — медленно произносит Блейн. Какими бы методами не пользовались мелкие, но шумные грабители, именно им принадлежала идея канареек – людей, которые отслеживают появление опасности и готовы защитить свою станцию ценой жизни.

— Антиглобалистские шайки не имеют абсолютно никакого значения. Были, знаем, — Блейн уверен, что оператор сейчас морщится и трет переносицу. — Мне всего лишь поручено проследить, как восстановится Спутник.

Спутник – совершенно обычный корабль. Даже если антиматерия поглотит его целиком, сминая обшивку и кромсая запертого внутри Блейна, это не станет большой потерей. Новым Направлениям могут определить другую поддерживающую технику. Могут заменить и весь экипаж целиком. Разве жизнь рядовых членов команды чего-то стоит?

— В чем же особая привлекательность Спутника для военной верхушки? — пробует лукавить Андерсон.

— Язык.

По крайней мере, ответ правдивый. Оператор лишь подтверждает главную догадку Андерсона.

— И что они хотят, чтобы я сделал?

— Не будь слишком жестким, Блейн, — журит его землянин. — Восстановление зональников вообще-то и в твоих интересах. Хочешь проснуться завтра утром? Тогда начинаем с сектора HJ. Назначаю твой спуск через час. Как раз подберу еще один крупный щуп для работы с панелью. Сдается мне, тебе в прошлый раз недоставало сноровки.

Андерсон чувствует, как на щеках проявляются красные пятна то ли гнева, то ли смущения. Его давно не удавалось подловить на оплошности или грубой ошибке. С другой стороны, к службе канарейки, как и к уходу из жизни, заранее не подготовишься. Остается уповать на безусловные рефлексы и соображать побыстрее. Поэтому Блейн предлагает вот что.

— Ты будешь мне должен.

— Разве мы торгуемся? — переспрашивает оператор скороговоркой. Наверняка у него на линии еще куча звонков от гражданских и военных, которые попали в затруднительное или даже смертельно опасное положение.

— Торгуемся, — Блейн оборачивается к главному монитору. Оператор видит его лицо, Блейн оператора – нет. «Ты красивый», как будто между делом отмечает мужской голос. Андерсон не слышит. — Спутник потерял связь со станцией. Электромагнитная волна не доходит, не смотря на огромное количество попыток. Я подумал, что ты можешь передавать собранные данные через свой канал. Разумеется, после шифрования.

— Запрещено протоколом, — смеется оператор. — Иначе тебя и меня могут посадить, а мы этого не хотим. Лучше одевай скаф для нового выхода и считай, ты оказываешь Направлениям огромную услугу. Потому что так оно и есть. Об остальном можешь не волноваться.

— Если ты что-то недоговариваешь… Не пожалею топлива и прилечу на Землю.

— О, я, можно сказать, уже не могу дождаться. Док.

На фоне – усиленный гул голосов других операторов и нескончаемое треньканье поступающих запросов. Правда, старый рок еще слышен, но где-то на периферии, и не вызывает прежнего раздражения.

— Надеюсь, скаф не подведет.

Блейн на пути в шлюзовой модуль. Осветительную аппаратуру коротит: Солнце закрыли бок Венеры и достаточно крупный астероид; заряд батарей почти на исходе.

Когда Блейн натягивает новый скафандр, на уровне прохода в жилую зону видна долговязая тень мужчины. Андерсону кажется, что это неупокоенный призрак Смайта бродит по Спутнику, дожидаясь, когда восстановится связь. Или оператор несмешно шутит, играя очертаниями оптоволоконных щупов.

Зона HJ покоряется быстро, будто поддается . Рея здесь намного короче. Блейн приноравливается к скольжению, не мешает даже страховочный трос. Проблема в том, что прошлая канарейка не пожалела усилий на модернизацию программного обеспечения.

— Чертов проверочный код, — выплевывает Андерсон, истратив тридцать минут на взлом системы и почти половину запаса кислорода. — Не могу подобрать ключ.

— Напомни, в чем конкретно ты разбираешься, — просит усталый оператор. Приходится работать особенно быстро. Судя по всему, к нему присоединилась еще пара сотрудников, которая взламывает систему вместе с ним. Остается загадкой, как они управляются одним-единственным щупом. На этот раз шестипалым – База оценила цель и предложила новые средства.

— Я систематик, — отвечает Андерсон, сражаясь с панелью. — Устанавливаю взаимосвязи между разрозненными фактами и помогаю экипажу принимать стратегически верные решения.

— Например?

— Недавно отправил самого себя отслеживать сгустки антиматерии. Точнее, никто не заметил, что толчок к выбору канарейки дал именно я.

— Неплохо. Пятый, подойди! Что, серьезно? Ну подкатывайся, — оператор не перестает копаться в начинке.

Иллюминация щупа напоминает Андерсону морду предыдущего гиганта. Это Язык решил преподнести что-то вроде прощального подарка. Может быть, залечить собственные душевные раны. Блейн установил, что Язык и ИИ – что-то вроде ида и суперэго Спутника. Только как дать им верную оценку, если те постоянно меняются ролями?

— У тебя осталось полчаса, а возиться тут еще долго, — ворчит в наушнике невидимка. — Со взломом первого зональника нам, считай, повезло… Док, я кое-что придумал.

«База и ее люди отравлены», — уверен систематик Блейн. Он прикинул примерные предложения оператора, и от каждого следующего мороз по коже. Может, стоит снова поджечь себя, пока не поздно?

Андерсон выдерживает паузу и позволяет криптосистеме взламывать сканер прямо через физический мост. В деле коннекторы шейного отдела, к которым добавился длинный ряд коннекторов предплечья. Мощностей должно хватать, но Себастиан и тут продемонстрировал дьявольскую изобретательность. На испытаниях по программированию ему не было равных во всем потоке. Обогнать его могла разве что Рэйчел Берри, но эта звезда и теперь сияет слишком высоко.

— Мы полностью отключим систему жизнеобеспечения Спутника, чтобы сбросить текущие установки, — оператор явно горд своей выдумкой. — Корабль парализует на некоторое время. После этого останется запросить откат системы сканирования на пять месяцев назад. Судя по логам, именно тогда подорвались Хаммел и Лопез. Зато сканеры, в отличие от канареек, оставались в полном порядке.

Блейн раскрывает от изумления рот. Ни один вменяемый человек не смог бы вывернуть наизнанку подвиг двух членов экипажа, но оператору как-то удалось. На затекшей шее Андерсона вздуваются жилы.

— У тебя адреналин подскочил, — подсказывает голос. — Извини, если сказал что-то не так.

— Да практически все, — кивает Блейн. — Начиная с отключения питания. Я не смогу вернуться на Спутник без связи.

— На что спорим, док? — игриво интересуется оператор. Где-то на заднем плане бухает что-то тяжелое, но ему не до того. — Все просто. Надо вползти по палке вон в ту круглую дверь и следить за страховкой. На твоем кислородном счетчике ровно десять минут. Время пошло.

Глаза-иллюминаторы Спутника гаснут как по команде. Щуп безвольно повисает где-то далеко внизу. Голоса больше нет. Корабль засыпает, электромагнитное излучение равно нулю. Стратегия снисходит на Андерсона как озарение. Страх взят под контроль, опасность нежно целует доктора под кадык и в сеточку вен у виска. Есть всего десять минут – нет, точнее, целых десять, - чтобы добраться до шлюза, вскрыть ближайший сектор с запасом кислорода и пулей на рубку – по невесомости. Оказаться на месте в момент, когда Спутник очнется, крайне важно. Выровнять тягу и запустить силовые турбины нужно будет как можно быстрее, иначе Спутнику несдобровать.

Блейн сбрасывает с себя оцепенение и кидает тело назад, к раздвижным дверям. Ладони жжет – Андерсон пробует отталкиваться от реи сильнее, но костюм сковывает движения. Раз или два рука соскальзывает и промахивается мимо металлической сваи, а щуп больше не подстраховывает Андерсона со спины.

Корабль кренится в сторону куклой-неваляшкой, выброшенной в соленую воду. Пустота вакуума сдавливает андерсоновские виски. Вокруг сплошное обледенение: Венера все еще заслоняет Спутнику далекое и родное Солнце.

«Разве приятно работать без напарника?» — Блейн спросил об этом, когда Смайт освоился на новом месте. До конца его вахты оставалось целых четыре месяца.

«Одиночество бывает полезным», — как всегда туманно бросил Смайт и подписал бумаги, закрепляющие его в статусе канарейки. Он согласился делать все, что необходимо для безопасности Новых Направлений, но так и не стал полноценным членом экипажа.

Теперь Блейн хорошо улавливает ход его мыслей. Движение между сканером и кричащим ртом шлюза заставляет остро ощущать себя вне социума, вне навязанных ролей лидеров, падальщиков, слухачей и канареек. Разве не к этому стремился Себастиан? Разве не к этому стоит стремиться?

Космос лущит людей до естества, сдирая ненужные слои морали, и оставляет лишь зерно сути. Блейн слышит это звенящими мышцами. В памяти проплывают размытые лица членов экипажа. Вайлд, застигнутой на пути перерождения из котенка в жестокого хищника. Юник, человека-гермафродита. Исследовательское отделение Новых Направлений подарило ему зыбкое физическое совершенство и надежду на счастье. А, может, и внушило.

Блейн вспоминает Райдера. В космическом флоте тому было бы не место, если бы не чертовы волхвы из подготовительного, которые пересобрали его врожденные дефекты до состояния оружия массового поражения. Или Джейка, этого обиженного на весь свет ребенка, который пошел вымещать гнев на невидимой беспощадной угрозе.

Образы мелеют до неузнаваемости, ведь перед уходящим из запасников кислородом и уничтожением Земли вместе с флотом равны все. И все ничтожны. Люди не лучше кусков мертвого астероида - расходятся по вселенной и никогда не достигнут ее дна, чтобы вернуться обратно.

Блейн не хочет включать сканеры обратно, не хочет защищаться от угрозы, которая возникла по всем законам дикого мира, а, значит, имеет право поглотить людей без остатка. Однако он привык неукоснительно выполнять команды начальства.
Андерсон стискивает зубы и тащится к кольцу шлюза, пока тело Спутника гуляет в пространстве. Вот и поручни. Андерсон прижимается к обшивке, перекидывает ногу через открытый проход и плывет через стыковочный модуль. Вручную раскрывает дверь в коридорный отсек и прокрадывается в полной темноте, ориентируясь на ощупь. Позади скрипит противометеоритная панель. Сила тяги Спутника отключена, поэтому самое старое оборудование уносит в пустоту в режиме реального времени. Корабль разваливается по частям и стонет несмазанными платформами.

Органика Языка зовет Блейна к себе, просит помощи как беззащитный младенец, но канарейка целенаправленно мчится к рубке. Когда Блейн стаскивает с себя скаф, двигаться становится легче - и опаснее. Оператор просил не снимать страховку, но к спандексу ее не прикрепишь. Блейн готов рискнуть, если это поможет выиграть драгоценное время. Пустой баллон с кислородом оттягивает ему руку. Сквозь маску на резинке приходится дышать экономно и через раз. Голова кружится не переставая. Блейн настраивает себя не терять сознание.

Пятиугольная рубка встречает хозяина едва слышным гудением стен. Свет скупо пробивается сквозь стеклянный купол. Блейн поднимает голову и видит бархатное великолепие, затемненное тушей Венеры. Пристегивается в центре отсека; руки падают с подлокотников. Ставший бесполезным баллон закручивает невесомостью. Кислород кончился. В маске сплошной углекислый газ, снять не достает сил. Десять минут истекли, Андерсон справился, успел. Жаль, старенький Спутник не может порадовать такой же пунктуальностью.

Проваливаться в забытье, оказывается, даже приятно.



Свет зажигается чуть меньше, чем через минуту.

— Док! Док! — звенит в микрофоне голос оператора.

Один из щупов отрывается от потолка, чтобы тряхнуть кенара за плечо.

— Слышишь меня?

— Подключение установлено, — надтреснуто оповещает ИИ.

И Блейн подключается тоже, подчиняясь внутреннему порядку судна.

— Я… Я слышу тебя, оператор, — Блейн не может надышаться одуряюще вкусным воздухом.

— Меня зовут Хантер, — зачем-то представляется оператор.

— Хантер, — заводной игрушкой повторяет за ним Андерсон.

— Ты молодец, — теплеет голос.

— Я чуть не умер.

Призраки кислородного голодания забыты. Ненадолго очищенный от контекста разум по новой заполняется деталями, мелочными мыслями и одной большой убежденностью.

— Разве не ты был согласен расстаться с жизнью ради родной станции? — поддевает его Хантер. — Считай, это боевое крещение. Ты не сгорел, как предыдущая пара канареек, потому что я о тебе позаботился.

— Экипаж станции в порядке? — Андерсон спрашивает единственное, что его по-настоящему волнует.

— Ты очень помог им.

— Я могу связаться с Китти Вайлд или Тиной Коэн-Ченг?

— Сожалею.

— Тогда как я могу быть уверен, что темный сирота не угрожал им те двенадцать минут, пока были отключены системы слежения?

— Никак. Посмотри на меня, — просит Хантер.

В рубке начинает мигать главный экран. Легкий укол досады: Блейн позволил оператору с Земли вторгнуться на его территорию. Пользоваться тем, что создали станционные люди, почти что чужаки землянам-первопроходцам.

— Я обязан сохранить тебе жизнь, док.

— Говоришь, распоряжение сверху, — улыбаются обескровленные губы Блейна.

Хантер совсем не похож на свой нахальный и чрезмерно жизнерадостный голос. Мужчина, не юноша, типичное южноамериканское лицо. Блейн впервые в открытую ловит на себе взгляд небольших внимательных глаз с опущенными уголками. Хантер щурится. Молча поигрывает желваками. В шапке волос, влажно зачесанных на пробор, ни одной выбившейся пряди. Китель без воротника-стойки замирает в одном положении: Хантер держится на выправке, хотя позади него кипит напряженная работа. Невидимые операторы принимают звонки от терпящих бедствие кораблей и служат звеном между экипажами и специалистами узкого профиля. Даже вычисление предела прочности скафа Хантер перепоручил своему коллеге, вспоминает Блейн. Операторы такие же шестеренки в огромной машине, как Новые Направления, ведущие свою миссию над квадратом космического поля США.

— Верно, — подтверждает Хантер и гасит сразу несколько горячих звонков на приборной панели. Кенар со Спутника все еще в приоритете.

Блейн против воли хмурится, пытаясь выделить для себя как можно больше полезных фактов из короткого видеосоединения. Получается с трудом: оператор изменил настройки камеры. Кроме того, связь совсем паршивая. Корабль методично выкашливает отказывающие внутренности.

«Я тебя подлатаю», — дает слово ИИ Блейн, но универсальный компьютер ничего не передает в ответ – он не чувствует боли и не тратит ресурсы на что-то настолько бессмысленное, как человеческие обещания.

— Ты все еще в опасности, — Хантер отрывает его от логов, и щупом заставляет поднять подбородок выше. Андерсону не по душе такая забота. Ему хочется взломать операторский центр и узнать, что же скрывается за оболочкой, которая продолжает смотреть на Андерсона с монитора в рубке.

Он уже открывает рот для язвительной реплики, когда все существо Спутника содрогается от сильнейшего электромагнитного удара извне. Трансляция из Центра прекращается, оставив только голос в гуще помех. Блейн вскидывается на кресле, немедленно отстегивает ремень. Отталкивается от стола и несется к куполу за маячащим у стекла скафандром.

— Быстро!.. — доносится вопль Хантера.

Темный сирота незаметно подкрался к Спутнику и закрыл тому глаза раздавшимися за последние годы ладонями. Купол заволакивает излучение видимого спектра.

— Почему не среагировали сканеры? — беснуется оператор.

— Может, у них с самого начала не было и полшанса, — шепчет Блейн, чувствуя, как по кораблю разносится скулеж. Точнее, очень похожий на скулеж металлический звон. — Наш сирота так хорошо научился адаптироваться, что сканеры для него не проблема.

— Чушь мелешь, — бросает Хантер. С перестуком клавиш сигналы SOS уносятся к ближайшим суднам. Только не захочет помогать посудине, которая попала на зуб сироте. — Не умеет. Не всевышний.

Блейну тошно и сидеть сложа руки и жидать конца. Пока ИИ борется с электромагнитной блокадой, он снова и снова посылает предупреждающий сигнал Новым Направления. Если хотя бы одно из ста посланий дойдет до экипажа, Направления спасутся. Непременно. Нужно не переставать верить. Нужно раз за разом…

— Хватит бездарно тратить время, — обрывает его оператор. — Седьмой, восьмой и четырнадцатый, прошу поддержки! А мне плевать, что отключаешься! Не ебет, ты понял? Объяви процент повреждения.

— Я тебе и так скажу, — отвечает за четырнадцатого Блейн, — девять процентов обшивки повреждено. Двигатели не задеты. Две солнечные панели расплавились и пришли в негодность. Долго я тут не протяну, сам понимаешь.

Блейн чувствует, что скоро не выдержит и запоет. Канарейка вырвется из клетки и наконец-то разрушит Спутник. Вознесется огнем, и будет сиять так высоко и полно, что станция Новых Направлений увидит. Блейн не поплывет в капсуле. Он не будет отступать, а осветит другим путь к отступлению.

— Не смей. Рано, — зло рычит Хантер. Щупы под его руководством закрывают купол тяжелыми титановыми пластинами, баррикадируют двери. Ведут муравьиную возню, чтобы спасти максимальное количество ненужных вещей.

— Какое такое руководство отдает тебе приказы? — кумарно смеется Андерсон. Разрушающие волны добираются до его головы и превращают мысли в кашу. — Кто сказал тебе смотреть на меня как волк на овцу? Почему ты даже сейчас трахаешь меня глазами, оператор с Земли?

— Не лезь на рожон, прошу тебя.

— Соедини с Новыми Направлениями, и перестану. Ты знаешь правила.

— Черт, я не могу!

— Выключить тебе Центр на двенадцать минут, чтобы смог?

— Хватит, — совершенно расклеивается Хантер. Как наяву Блейн видит его испещренное бусинами пота лицо. В Центре мощное верхнее освещение. Щеку и подбородок оператора облизывает кислотно-желтый оттенок. — С первого по семнадцатый – на щупы! Эта сука начал установку моста к ИИ! Восемнадцатый, латай код!

«Начал установку моста». Не такой уж сирота и слепо беспощадный. Где-то в этой темной дыре таится разум, позволяющий совершать действия на уровне высшего интеллекта. Выслеживать добычу, собирать сведения о ее слабостях и атаковать самым выгодным способом. Кроме этого, сирота позволяет Блейну в полной мере ощутить весь ужас, парализующий сейчас Спутник. Словно приглашает на самое яркое шоу в его жизни. Которое обязано продолжаться.

Блейн заражен космической проказой. Слезные канальцы переполняются и пускают ему на щеки несколько красных полос. Скафандр не дымится, не расходится и не растекается лужей, но не спасает от зубов антиматерии.

Бесстрастное ИИ Спутника захлебывается от двойного воздействия. Семнадцать подключений с Земли добивают вертикаль приема, а антиматерия подминает под себя внешние службы, начиная от солнечных батарей, заканчивая зональниками, которые сослужили Спутнику дурную службу.

Скулеж переходит в низкий утробный вой.

Главная составляющая Спутника молит человека о помощи. В отличие от ИИ, Язык ощущает все болевые нюансы.

— Не дай ему разрушиться, — тихо подсказывает Хантер. — Это важно.

— Насколько?

— Основное формирование антиглобалистов расстреляли без предупреждения и уничтожили их версию Языка. Эта — одна из последних.

— Твою мать.

Блейн стягивает скаф, не смотря на ломку по всему телу. Желтый свет ламп Центра поселяется под закрытыми веками Андерсона. Канарейка и сама соткана из одного желтого цвета. Вычурного золотого металлика и танжеринового оранжа, который выдает передвижения Блейна на раз. Темный сирота плотнее сжимает кольца материи вокруг дрейфующего Спутника.

Андерсон сделал рывок и вырвался в исследовательский центр, от которого рукой подать до шлюза, ведущего в нижний сектор. Уши улавливают тяжелое волнение вод и всплески под плавниками пугливого карпа кои.

Нарушая собственный обычай, он курсирует по светлой монете напротив шлюзового отверстия. Пузо повернуто вверх, поток гладит смехотворно длинные карповы усы. Андерсон на секунду фиксирует взгляд на чешуйках, и чувство холодной горечи бьется внутри гонгом.

Блейн сдирает остатки спандекса, в одночасье растерявшего краситель. Теперь это просто серая жвачка, приставшая к телу.

— Что ты делаешь? — Хантер отрывается от кода, перестает печатать.

— Иногда, чтобы спасти дело всей своей жизни, нужно все с ним разделить поровну. Хорошие и плохие времена.

— Ты обещал, — блеет оператор, потеряв контроль над щупами, вьющимися у ступней Блейна. Теперь волокно подчиняется только себе. Обвивает андерсоновы лодыжки, не дают соскользнуть или упасть. Язык дрожит, сотрясается, подражая движениям Спутника.

— Ничего я тебе не обещал, рожа с Земли, — с мстительным удовольствием говорит Блейн и спускается вниз по Языку, к жидкости, которой становится все больше. Теперь линия питательного эфира доходит Блейну до талии. В нем и утонуть можно. Голове становится легче: свойства жидкости ослабели не больше, чем на треть. Самоотверженный ид Спутника отдает своей канарейке все доступные ресурсы. Поддерживает, как только может, и надеется на лучший исход. — Если я что и обещал, то только кораблю.

— Люди всегда впереди машин, — грустно усмехается Хантер. — Таков закон.

— Пошел ты, — выдыхает Блейн и ударяет по венам с застывшей кровью на предплечьях.

Четыре параллельных коннектора – должно хватить для полной синхронизации со Спутником. Язык милостиво позволяет человечку по имени Блейн Андерсон подключить все четыре по очереди. Правый шейный и правый предплечный выдают неизбежные шероховатостии на этапе прокладки моста. За ними следует левый шейный. Немного логики, расчета и главного козыря Андерсона – таланта к систематике. Язык исторгает жуткий звенящий вопль, который пружинит от стен и разрывает Блейну барабанные перепонки. Прежний щенячий скулеж – всего лишь прелюдия. Андерсон хочет упасть на колени и попытаться сгруппироваться, но волнующийся эфир заставляет держаться прямо. Внутренняя борьба Спутника ненадолго стихает. Блейн, не мешкая, подключает левый предплечный коннектор. Мост увеличивает цифровую базу вдвое и чуть не лишает своего человеческого проводника остатков мозгов.

Блейн ноет сквозь зубы, размахивая руками, как новоиспеченный слепец.

— Дыши, — шепчет ему оператор. — Дыши, слышишь?

Андерсону бы умереть прямо сейчас – настолько противно ощущение полной интеграции в состав Спутника. Никто до Блейна не использовал запасной набор гнезд по назначению. Никто не хотел становиться частью огромной старой машины и полностью подчиняться ей, обреченной на медленную смерть от дряхления или быструю – от нападения темного сироты.

— Что ты натворил,— сетует Хантер. Обвивает ослабевшего Блейна оптоволоконными трехпалыми руками. Тыкается в щеку Андерсона шестипалой мордой в полной иллюминации. — Нельзя настолько поддаваться высоким идеям. «Спасти станцию»! Как будто кто-то ждал от тебя героизма.

— Люди погибали,— бормочет канарейка, уже толком не помня ни своего имени, ни напарника.

— Люди делают это каждый день, а солнце продолжает светить. Закат, рассвет – нет никакой разницы.

— Над куполом электромагнитная буря.

Озлобленный сирота, напоминающий Джейка Пакермана, продолжает бомбить обшивку и гудящие от фантомных метастаз тела.

— Любая боль – фантомная, — зашептывает на ухо Хантер, и Блейна передергивает от его неожиданно мягких интонаций. — Потому что переживает то, что давно кончено.

— Что? Атака антиматерии кончилась?

Блейн повисает на щупах тряпичной куклой.

— Скоро, мой принц, — отвечает Хантер, — Скоро этот кошмар прекратится.

— Соедини меня с Новыми Направлениями. Последняя просьба, — Андерсона выворачивает желчью и остатками вчерашней еды. Желудок с кишками разрывают мелкие язвочки.

— Не могу, — сдается Хантер. — И никто не может. Он добрался до них на неделю раньше, понимаешь? Похоже, определил тенденцию, что на крупных суднах содержатся важные ресурсы, и решил попытать счастья в обход Спутнику. А чуть позже в Центре я принял лучший звонок за все время. Твой звонок.

Блейн раскачивается из стороны в сторону. Щупы не пускают, держат его в смирительной рубашке тисков.

Новых Направлений больше нет. зря он посылал десятки видеообращений, сводки из исследовательской лабаратории, возможные траектории сгустков антиматерии. Все впустую. Хищницы Вайлд больше нет. Коэн-Ченг сгинула, захватив с собой львиную долю общих воспоминаний. Джейк, Райдер. Финн, Пак, Сантана, Курт. Себастиан Смайт.

— Смайт запутал его, — бормочет Блейн, и розовая слюна тянется по подбородку.

Антиматерия громко аплодирует листами титана неподалеку от купола. Защита Спутника окончательно сломлена.

— Он разгадал поведенческую схему антматерии, и поступил ровно противоположно тому, чего ожидал сирота. Отключил бесполезные сканеры, разрушил канал передачи, чтобы не сдавать станцию. Установил одноконнекторный мост и принудил ИИ действовать на свое усмотрение - прикинуться космическим мусором на тропе.

— Но все-таки сдал Направления, когда умер во время беседы с сиротой в открытом космосе, и капсула понесла его домой прочь от Спутника, — вкрадчиво подсказывает Хантер.

Момент осознания наступил. Безутешный Блейн Андерсон орет на всю вселенную, напитываясь силами от мощностей Спутника. Выжимая корабль до капли, как присосавшийся паразит.

Потерпи еще немного, просит оператор.

Я тебя вытащу.

Кроши зубы в пыль, но не пытайся отказаться от миссии, шепчет оператор.

Миссии длиной в одну неделю, за которую все изменилось кардинальным образом. Когда бороться не за что и не за кого, бороться можно за себя. Так говорит оператор и позволяет боли схлынуть, оставив после себя только гладкие бока эфира. Канарейка затянута в кокон из забытья и ласковой тишины. Ее качает на подушке щупов, пахнущих кожей и силикатами, а вовсе не миррой и латунью. Реальность приземленна. Бьет по слабостям и позволяет раскрыться сильным сторонам лишь время от времени. Если так, то Андерсон вытащил счастливый билет.



Он вновь просыпается на корне Языка. Приходит в сознание не сам, а от шипения звукового канала с Землей. Вещает Центр.

— Ты выжил, док, — вежливо сообщает голос, который успел оправиться от недавнего наваждения.

Они оба были не в себе, пока Спутник распадался на части. Сейчас ИИ докладывает, что корабль продолжает путешествие по заданной траектории. После потери Новых Направлений в маршруте нет особого смысла, но Блейн разрешает Спутнику не менять курс, потому что должно в мире существовать хоть что-то постоянное.

— Что случилось? — не может взять в толк Блейн. — Эта штука не оставляет свидетелей.

Он поднимает голову с корня существа, названного Язык. Подсознание искусственного интеллекта, которое способно изъясняться яркими образами, если кто-нибудь наберется смелости перекинуть к нему оптоволоконный мост и впустить в свой разум. Язык – взращенная плоть машины, замешанная на питательном веществе. Настолько универсальном, что даже исковерканный антиматерией Блейн смог прийти в норму после грандиозной часовой атаки.

— Еще как не любит, — согласен Хантер, — Но на глазах «этой шутки» еще ни один человек не становился частью машины, чтобы ее, машину, спасти. Оригинальный ход, принимай поздравления.

— Антиматерия вернется?

— Можешь не сомневаться, что твоя выходка – это коротка. У антиматерии брейк для анализ нетипичного поведения. Не такая уж она и умная, заметь. Пугает только поразительная обучаемость.

— Что, если внутри нее тоже сидит машина? Может, все это время она ждала чего-то подобного.

— Если кто и ждал, — закашливается от смеха Хантер, — то только не она.

— Я попрошу временного убежища на Земле.

Блейн потихоньку приходит в себя и собирает осколки, из которых теперь надлежит выстроить новую реальность. Пора покончить с военной карьерой. Лишение его капитанского звания - только начало. Блейну хочется осесть в спокойном месте и привести свою жизнь в относительный порядок. Раз уж так случилось, что она у него вообще есть.

— Свяжи меня с Шустером, оператор. Он курировал Новые Направления на этапе подготовительных. Может, захочет дать пару советов гражданскому-новичку.

— Боюсь тебя разочаровывать, док, — Хантер выдерживает паузу, чтобы верно подобрать слова. — На Земле теперь не так-то просто вообще кого-то найти.

— Что за тупые шутки?

Сердитый Блейн встает на ноги и поднимается по лестнице прочь из шлюза. Язык даже не пытается тянуться за ним. Щупы мертво покачиваются на мелководье эфира. Ни один оптоволоконный хвост не производит привычных по-звериному нервных движений.
Андерсона теперь волновать такие мелочи. В его мозгах явно что-то переклинило. Он спешно натягивает тончайший костюм с пропиткой из силикона и ступает по уравновешенному гравитацией полу. Хрустит сплюснутым злаковым батончиком. Есть хочется по-страшному. Даже Хантер, потерявший помощников-камер, чувствует эту новую перемену.

— Я не шучу, — бросает он. — Большинство населения Земли эвакуировано подальше от буйства антиматерии. Командование навесило на нее ярлык инопланетного вторжения, тут-то и начался общий кипеж. Пирсы по швам трещали от количества отходящих кораблей. Видишь ли, не все хотят сталкиваться с космическим разумом лицом к лицу. Большинству проще покидать в чемодан вещи и улететь на первом же челноке. Вселенная большая.

— Неужели никого?

— Блейн, горит красная кнопка! Думаешь, антиматерия целится именно на Спутник? Да она выжрала половину Земли. Добралась до ядра и временно отступила, как сытая пиявка! Ты столкнулся с крошечным сгустком нашего неуловимого сироты. Только он теперь не сирота вовсе, а тварь, которая держит в кулаке половину солнечной системы. Извини, Шустер, должно быть, умотал в числе первых. Ничем не могу помочь.

— Почему ты все еще на Земле?

— Нас никто не звал, док. Машины не заслужили спасения.

Вопрос: Отсыпать любви?
1. да!  18  (100%)
Всего: 18

@темы: слэш, выкладка, R

Комментарии
2014-01-13 в 02:35 

Тетушка Гарик
Defective

2014-01-13 в 11:32 

D. Oranus
бечу лучшие тексты про гречу
АААААААААААААААААА
:heart::heart::heart::heart::heart:
простите, когда будет время, напишу нормальный комментарий, а пока просто поору.
спасибо!

2014-01-13 в 15:09 

Совка-соплюшка
выйди и войди
очень крутая заявка, оба исполнения несказанно хороши.
естественно, себлейнера зацепил обрыдательный Себлейн. какой Себастиан, какая космическая канарейка. умеет же, сволочь, умерев до начала фика, захватить разум Себофила его. кстати, встраивание не просто реалий, а прям названий из канона в АУ очень крутое.
и очень крутой Хантер, добросовестнейшая из машин.
и сирота прекрасен. отличная фантастика, где с первого раза непонятно, как все работает и что к чему относится. перечитываешь, чтобы уяснить устройство вселенной, но помимо этого, ловишь психологию персонажей.
класс. спасибо.

2014-01-14 в 01:30 

Тетушка Гарик
Defective
D. Oranus, орите не здоровье, Оранус. И спасибо, что прочитали.
фантастика, где с первого раза непонятно, как все работает
Тут сразу I swear that I will be a better person.
scops_owl, спасибо за комментарий)

2014-03-19 в 14:39 

ХАЙПМАШИНА
у семи нянек дитя без ракушки
Тетушка Гарик, я не знаю, почему прочитала это только сейчас.
Вы все еще лучший из тех, кому дано рождать миры, да, больные - но настоящие и такие прекрасные.
Хантер-машина прекрасен до нехватки воздуха, Блейн-канарейка чудесен, как луч света в темном царстве. Я почти плакала в финале.
Спасибо вам, Енотище.

2014-03-21 в 00:19 

Тетушка Гарик
Defective
я не знаю, почему прочитала это только сейчас.
инстинкт самосохранения хд
пакет с пакетами, не за что, Цып! Спасибо, что пришел, прочитал и отзыв написал)

   

Glee Reverse 2013

главная